Администрация


Игрок сезона

Star Wars: Frontline

Объявление

28.06.2021// Добавлены новые скрипты. С полным списком нововведений можно ознакомиться в теме новостей. При возникновении вопросов, жалоб или пожеланий просьба обращаться к Креатору.


01.01.2021// Администрация SWLINE.RU поздравляет всех игроков и гостей с новым годом! Предыдущий год выдался тяжелым и долгим, так что пусть новый будет легче и пройдет удачнее для всех!


29.03.2019// Запрет на ввод неканоничной техники, Осколков и ограничение на прием некоторых персонажей. С подробностями можно ознакомиться в теме правил.


11.08.2018// Пополнение управляющего состава форума, появление кураторов Империи Руки, Осколка Империи и Мандалора. Формальное обновление правил.


08.06.2018// Дополнена тема Силы. Первого июля будет закрыт прием неканоничных видов техники без отыгрыша.


28.04.2018// Внезапное и неожиданное открытие. Также напоминаю, что слева сверху находится флажок смены дизайна. Им можно пользоваться в любое время.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Wars: Frontline » Не актуальное » Knife in right hands


Knife in right hands

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Knife in right hands


https://pp.userapi.com/c850136/v850136584/2acd0/ocDGnGMZ19E.jpg

Дата
19:00  10.04.14 ПБЯ

Участники
Руфус Хуртклейф (+НПС-ИСБ по надобности) и Ольга Рейнснер (персонаж Виктории Себкати)

Место и погода
Центральное отделение ИСБ на Бастионе. На улице темнеет, ветрено и пасмурно.


Описание
Обычно к врачам мало внимания. Но ни тогда, когда один из них – хирург, оперирующий высокопоставленных офицеров Империи. Провести анализ Ольги Рейнснер поручили майору Руфусу Хуртклейфу, ведь на кону могла быть жизнь самого Главнокомандующего. Сумеет ли девушка не дать повод офицеру усомниться в чистоте своих намерений? Или вызов в Бюро окажется простой формальностью?


Отредактировано Rufus Hurtcleif (2018-10-07 20:16:40)

+2

2

[nick]Olga Reisner[/nick][icon]https://pp.userapi.com/c850236/v850236760/298c9/PakAqjS4MwA.jpg[/icon][status]Smog and nicotine[/status]

Курить запрещено, гласила надпись над её головой. Дело шло к вечеру, позади было две операции, четырнадцать осмотров и два спора с коллегами. Вообще, Ольгу не любили и как правило – нигде. Девушка больше молчала, чем говорила. Сигарета тлела в её тонкий пальцах, капли дождя стремились потушить её и лишь жадные затяжки женщины держали сигарету в строю. Дым окутывал её и без того чёрные волосы, седина в которых становилась всё более явной. Вновь затяжка, вновь капли дождя пытаются потушить её. Небо затянуто тучами. Шумно и даже никотиновое опьянение не позволяло заглушить звуки вечно живущей цитадели. Она стоит неподалёку от больничной взлётной площадки. Про себя – девушка читала стихи, просто чтобы отвлечься.

«...Моя родина — моя любовь. Вид из окна —
Моногородок в платье серого сукна.
Моя родина — моя любовь. В каждом окне
Солдаты трущоб улыбаются мне...»

Не то, чтобы ей нравилась поэзия. Просто, иногда, любила сочинять что-нибудь на ходу. Можно отвлечь голову. Можно не думать и в целом – просто курить. Жадная затяжка, дым. Увидев транспорт, Рейнснер не стала прятаться. В конце концов, каждый знал, что Ольга курит здесь. Из-за дождя, девушка не разглядела, что летел вовсе не транспорт больницы. Как только корабль приземлился, оттуда вышли уже знакомые ей офицеры. Рейнснер была  тем хирургом, которого вызывали оперировать важных лиц. За это ей дали квартиру и вроде как, льготы. А большего женщина и не просила. К чему? Однако, обычно она сама ездила к указанному месту. Странно.

«...Мы выглядим, как ровесники в вагоне-ресторане,
За соседними столами нечаянные сотрапезники.
Помнишь, ты умерла — и мы твоё мясо ели,
Что пахло, как мумия, забытая в мавзолее.

Потерянного халдея шлю, куда он привык.
Потея и холодея осклабился и спрятался проводник.
И я в любви рассыпаюсь, громко и без стыда
Тебе в вагоне-ресторане поезда в никуда...»

Бычок полетел под сапог. Офицеры подошли к ней, Ольга опередила их в разговоре.
— Мой рабочий день ещё не закончен, а на вечер планы, Господа. И всё равно я пойду с вами?
— Вы пройдёте с нами.
— Полагаю, выбора нету?
— Нет.
Как и всегда. Фыркнув, Ольга без вопросов пошла за ними. И в чём дело? Всё равно не скажут. Её усадили на заднее сиденье. Рейнснер облокотилась на спинку кресла, уставившись в окно. Это было что-то серьёзное. Она ведь молчала. Подстава? Со стороны Майнреда, не иначе. Академическая среда. Прекрасно. Просто прекрасно.

Её вывели из транспорта. Девушка была в пальто и шарфу, она явно не рассчитывала на такую поезду. Вели вдоль коридоров, различных проверок и другого по мнению женщины бесполезного хлама. Волосы – сырые, тушь несколько потекла, от помады, так и вовсе следа не осталось. Провели в помещение и оставили одну. В кармане – пачка сигарет. Достала одну, подожгла об специальную линию на самой пачке. Дым, никотин и стих, который Ольга читала сама себе, успокаивая себя.
— Моя родина — моя любовь. Вид из окна —
Моногородок в платье серого сукна.
Моя родина — моя любовь. В каждом окне
Солдаты трущоб улыбаются мне.

Она сидела в одиночестве недолго. Сигарета была выкурена лишь наполовину. Человек, что пришёл к ней был ей не знаком. Глаза – голубые, военная выправка, лицо выбрито, осанка прямая. Ольга так и не разобралась в Имперских званиях, однако, было очевидно следующее. Человек перед ней – бывалый военный в звании. Опытный. Значит, дело серьёзное. Прекрасно. Однако, она будет первее. Её голос несколько низкий, женственные элементы из него выбились двадцатилетним стажем курения.

— Майнред, зам.главы лечебной группы. Он отмывает деньги посредством закупом оборудования. Более мне ничего не известно из слухов, я не заинтересована в заработке средств выше моего жалования, вашему Бюро это и так известно с предыдущего года. Курю на взлётной площадке, да, но на моей памяти это только штраф, — её голос ровный, однако, страх в нём был. Ни кому не хотелось пережить пытку. Особенно Ольге. В конце концов, боли, если она и не боялась, испытать не желала. И сейчас до Рейнснер дошло, что в теории курить нельзя было и в самом помещении. Женщина занервничала сильнее.

Отредактировано Viktoria Sebkati (2018-09-13 21:44:22)

+2

3

Он никогда не шел на допрос неподготовленным. Изучив целую тьму строк текста, он протёр уставшие от экранного свечения глаза. Для людей эти тексты были жизнью. За каждой потерей – слёзы, за каждым родным человеком – привязанность, а за каждым браком – близость. Руфус же искал не сопереживания в этих текстах, а возможности. Кому-то это казалось циничным, но в работе Бюро и особенно в искусстве допроса без этого было никак. Человек мог начать сопротивляться, и оперативник должен был искать возможности. Он вышел из архива и столкнулся с молодым капралом. Тот напугано озарился на майора, последний же поджал губы и прошел дальше. Спустившись на турболифте на первый этаж, где находились допросные, он обогнул пару коридоров и зашел в наблюдательную.
— Как она? – спросил Хуртклейф у сержанта в белом мокром кителе.
— Ждёт, — без эмоций ответил грузный служащий в звании сержанта.
— Два кафа. Один сладкий, — приказал майор, недовольный тем фактом, что ему не сообщили о прибытии девушки сразу.
Там сидел не преступник, а простой врач, в лояльности и, что самое главное, компетентности которого надо было убедиться. Исходя из её биографии, Руфус знал, что она курила, хотя по её внешности не скажешь. Хорошо сохранилась. Приятные черты лица, черные волнистые волосы, тонкие губы и прямой нос. Худые щеки и остренький подбородок. Она выглядела слишком молодо для своих лет. Легкая бледность и небольшие синяки под глазами портили почти идеальный портрет, но это не удивительно, учитывая преследовавшие её по долгу работы стрессы, недосыпы и постоянное курение. В глазах мелькала какая-то усталость и даже тайна, будто бы девушка сейчас была не здесь, а мысль переносила её куда-то далеко. Если бы не дождь, так неряшливо прошедшийся по её внешности, любой здравомыслящий мужчина посчитал бы её красивой. И хотя Майора почти никогда не интересовал личный аспект его жизни или какие-либо «отношения», ему было бы просто эстетически приятно наслаждаться компанией хорошей женщины, с которой в скором времени, если повезёт, придётся работать. Девушка по ту сторону обзорного стекла прочла стихи, попутно куря сигарету. Творческая натура. Разговор обещает быть интересным.
— Она ведь в курсе, что здесь не курят? – спросил сержант, протягивая два кафа майору.
— В курсе, наверное – нахмурившись ответил Руфус, — но ей наплевать.
Имперец снял перчатки и головной убор кепи, бросил их на маленький столик в наблюдательной, сунул пачку флимсипласта в подмышку и принял у сержанта две кружки. Затем он подошел к двери и оглянулся на второго Имперца в помещении, взглядом прося того нажать на кнопку открытия двери. Низший по званию послушно подошел и открыл проход в «рабочую зону». Хуртклейф выдохнул и зашел внутрь. Он прошел креслу напротив обзорного стекла и поставил две чашки на стол, желая начать первым, но его опередили. Его это на секунду выбило из колеи. Тем не менее, когда девушка договорила, из майора выбился легкий смешок, хотя ему откровенно хотелось рассмеяться. Сержант же в наблюдательной явно записывал показания, чтобы потом начать проверки и аресты. Тем не менее, её речь уже многое сказала. По началу он принял дрожь девушки за простое ощущение холода после дождя. Видимо это все же был страх, так легко ощущавшийся в голосе. И это был хороший знак. Все боятся людей в белой форме, ведь всем всегда есть что скрывать. Никто не хотел делиться сокровенным, ведь некоторые факты из жизни могли счесть преступными. Абсолютно законопослушных нет, и только белизна кителя ИСБ олицетворяла собой «идеал чистоты» к которому надо стремиться. Конечно же, все бы запричитали, что сидевшая перед ним девушка нарушала закон даже сейчас, куря в помещении. Главным же было то, что она боялась. Нарушить закон может всякий, но важно, чтобы он знал, что неправ. Хуже, когда вред Империи шёл из жутких мыслей о свободе. Тем не менее, хоть страх допрашиваемых был хорошим симптомом, он никогда не вызывал в майоре какие-либо приятные чувства. Для подобной жестокости Руфус был слишком хладнокровен и профессионален. Его целью было заставлять людей не страдать, а думать правильно.
— Мисс Рейнснер, — очень мягко произнес майор, будучи абсолютно искренним в своей доброжелательности, — прежде чем мы начнём, я хочу вам прояснить несколько моментов и извиниться, что оторвали вас от работы.
Оперативник опустил файлы на стол и спокойно уселся по другую сторону стола от врача.
— Во-первых, вы наверняка замерзли. Слева от вас каф с подсластителем, — начал майор, — Согрейтесь. Никому не надо, чтобы вы простудились.
Это был важный момент. Руфусу надо было, чтобы сидящая перед ним легче пошла на контакт, а затем и на сотрудничество. В будущем ей придется много думать, и зудящий внутри черепной коробки страх мог лишь помешать. Он сделал небольшую паузу, надеясь, что его не перебьют.
— Во-вторых, вы ни в чем не обвиняетесь. Вам никто не причинит зла.
Отчасти это было правдой. На Ольгу было много жалоб от её сослуживцев и один донос из бухгалтерии, в которой говорилось, что та тратит по мнению администрации больницы слишком много бакты на пациентов в постоперационный период. Эти жалобы не были удовлетворены. Тяжелые и длительные операции, а также характер интоксикации, кровопотеря, располагали к тому, чтобы таким больным оказывался подобный подход. Ничто не переросло в обвинения. Бюро в этом вопросе проявило несвойственную снисходительность. Во многом Ольга должна была благодарить за это либеральные нововведения Пеллеона.
— В-третьих, ваше курение в неположенных местах, — здесь Руфус не удержался от улыбки, — будет рассмотрено нами позже. Пока что у вас два штрафа за курение в неположенном месте. За сегодня. У вас есть ко мне какие-либо вопросы, прежде чем мы начнём?

Офф

Для затравки)

Отредактировано Rufus Hurtcleif (2018-09-14 04:13:55)

+2

4

ост

Кадр двух профессионалов снимается с угла комнаты. Внимательный зритель бы увидел, как два человека из совершенно разных миров сидели друг перед другом. Один – выполняет свой долг, вторая выполняет долг аналогичный, только ещё не знает от этого. Руфус служит стране своими умениями и навыками, а Ольга служит жизни всё теми же умениями и навыками, только уже своими.

Дым окутывает её и камера перемещается постепенно за спину Руфусу, передавая лицо Рейнснер крупным планом. Синяки под глазами, явно от постоянных нервов и дежурств, тональный крем скрывал её морщины и «прокуренный» цвет лица. Благо, тональник был влага стойким. Девушка молчит, слушая внимательно. Зритель видит, как она берёт чашку с кафом.

Будучи внимательным, зритель замечает важную деталь. В совокупности от холода и страха, девушку трясло. Однако, чашка держалась ровно. Зритель бы задумался, а после понял – кисти рук, да и сами руки не тряслись. Ольга была хирургом. Профессионалом. Даже перед страхом и холодом, её рефлексы, выточенные годами, не давали сбоя. Кадр постепенно перемещается уже за спину женщине.

Руфус представал перед зрителем профессионалом. В его мимике и жестах. Помимо этого, вдумчивый голос этого мужчины украсит сцену, сообщив зрителю о доносах и Ольге, завершая образ обоих. И вновь кадр перемещается в изначальную позицию и перед зрителем – два человека друг перед другом.

Ольга не произнесла не слова, обдумывая сказанное. Жадная затяжка, вновь глоток. Что-то происходило и что-то явно не самое лучшее. Не с ней. Затяжка, дым окутывает её. Успокаивая себя, читала стихи про себя. Не самые лучшие, но трезвость разума позволяло сохранять. Каф уже практически был выпит к моменту, когда её спросили. От сигареты остался пустой окурок, который девушка выкурила в ноль.

«Посмотри из-за шторки, не кидай вниз окурки.
Зажигай все конфорки – кофе надо варить исключительно в турке.
В холодильнике джин, тоник плюс полбутылки водки.
Я тоже не пью – мы тонем, брось на пол ты эти колготки.
Сколько нам тут осталось, прежде чем нас найдут?
Наплевать на усталость, танцуй, хотя бы пять минут.
Да, я тоже танцор не очень, просто очень хочется жить.
Нам время теперь – злой отчим, но некуда больше спешить.»

— ...не, — говорить было несколько тяжело. Соберись!, — Нет, нету. Спасибо вам за Каф. Что от меня требуется? – Рейнснер удалось сохранить самообладание. Рефлективно потянулась за сигаретой, но вовремя одумалась и вытащили руку из кармана.

[nick]Olga Reisner[/nick][icon]https://pp.userapi.com/c850236/v850236760/298c9/PakAqjS4MwA.jpg[/icon][status]Smog and nicotine[/status]

+1

5

Клубы дыма немного нервировали оперативника. Некоторые допрашивающие любили закурить в допросной, демонстрируя власть, способность нарушить закон, будто он был лишь инструментом вседозволенности в их руках, сводя этим самым сопротивляющегося допрашиваемого с ума. Серость сгущалась, нарушая зрения подозреваемых, а дым заползал в лёгкие, вызывая головокружение. А вслед за головокружением – страх. От таких «надзирателей» быстро избавлялись. Не физически. Их отсылали в пыточные, чтобы их садистические наклонности хоть где-то пригодились. Чтобы причиняемая ими боль имела хоть какое-то обоснование, не затрагивая мирных и ни в чем не повинных граждан, одной из которых была девушка напротив майора. Поэтому Руфус был от части даже оскорблен. Он не упал до столь низкого старта в этой партии, а сидевшая перед ним дрожала будто напуганный зверёк.
Тем не менее, она приняла чашку с кафом.  Хороший знак. Руки не дрожали, но это уже нисколько не удивило майора, скорее это было очередным шагом к выводу, что Бюро сделало свой правильный выбор. Осталось только, чтобы Ольга сделала теперь свой правильный выбор. Она быстро допила свой каф. Плохой сигнал. Сухость во рту, жажда. Явный признак серьёзного стресса. Он внимательно проследил за её взглядом. Взор был наполовину отстраненным. Майор такое часто видел в пыточных камерах, когда допрашиваемые под гнётом коррекции переносили своё сознание куда-то в другое место, когда запутавшийся, надломленный разум искал способ защититься, возводил барьер, которые и предстояло в будущем безжалостно ломать служащему бюро Хуртклейфу путём как тонкого, так и весьма травмирующего ментального воздействия. Здесь же можно было помочь девушке, убедив, что опасности нет. Поддержав барьер и подарив чувство безопасности, чтобы она сама покинула раковину, в которую её так отчаянно загоняла паника. Он вспомнил, как будучи в камере одной, не зная, что за ней наблюдают, мисс Рейнснер читала стихи. Вот оно. Возможный ключ. Имперец облокотился на спинку кресла, опустил локоть правой руки на подлокотник и прижал руку к губам. Он всегда так делал, когда не решался на авантюрный шаг.
– Надо сменить тактику, – дрогнула мысль у майора в голове.
Он немного взвесил силу своей храбрости и необходимость исполнения миссии. Отчасти, его ход – это продолжение беседы больше в дружеском ключе, а не в деловом. Многие агенты на допросе не любят таких вещей, считая их лишними, и тут же переходят к сути. Жадность – частая ошибка что молодых, что старых. Пожадничаешь временем, не наладишь мосты – потеряешь контакт навсегда. Многие не любили майора за то, что тот слишком много времени тратит на свои дела. Его часто поторапливали. Зато его внимательность к деталям и отсутствие жалости к себе обеспечило ему очень приличную статистику раскрываемости дел. Цену за результат должен был платить не только допрашиваемый, но и допрашивающий.
Он улыбнулся, заметив опустившуюся руку девушки к карману, но та будто нарвалась на невидимую преграду, на раскалённую плиту. Руфус оглянулся на одностороннее отражающее зеркало и пару раз провёл рукой горизонтально по горлу, как бы говоря: «Сержант, отруби камеры». С подчиненным у него будет потом отдельный разговор. По-хорошему, это было наказуемо, и младшие офицеры никогда себе такого не позволяли. Но они были в более терпимой Империи. Империи Пеллеона. И оперативник был Майором Руфусом Хуртклейфом, а не простым бравым служакой в белой форме. Отчасти он не хотел снова дышать дымом, не имея привычки курить. Но в отличие от девицы напротив, имперец был абсолютно спокоен.
– Извините, что сразу не представился, – ответил Руфус уже с меньшей отрепетированностью, решив устранить неравенство в осведомленности имен друг друга, – Можете закурить, я попросил отключить камеру, ваше второе нарушение я не укажу в рапорте.
Он сделал небольшую паузу, ожидая реакции сидящей напротив, а затем откашлялся от непривычно осевшего в глотке после первой скуренной девушкой сигареты дыма и представился.
– Я Майор Руфус Хуртклейф из Имперской Службы Безопасности, – пытался как можно менее пафосно и официально произнести оперативник.
Он прищурил глаза, попытавшись убедительно изобразить личный, а не профессиональный интерес, но в итоге решился сказать правду, что редко позволял себе в ходе своей карьеры. В итоге он тяжело вздохнул и наклонился в сторону собеседницы, решив, что подобные психологические трюки, если будут раскрыты, лишь отдалят его от цели.
– Послушайте, мисс Рейнснер. Мне важно, чтобы вы были собраны. Вам ничто не угрожает и никто не причинит вред, – Руфус страшно не любил повторяться, но поймал себя на том, что только что сказанное буквально полминуты назад уже говорил.
– Можете прочесть их мне, стихи, если вам это поможет. Не бойтесь. Бюро требуется, чтобы вы решили одну задачку, и она будет как раз по вашей части. Но для этого я хочу, чтобы вы были спокойны. Собраны. Я готов и хочу пойти к вам на встречу. Если вам что-то требуется, только скажите.

+2

6

Всё это старость. Наверное, полагала Ольга. Вопрос был в другом. Почему страшно? На работе – плохо, в личной жизни – пропасть, отношений с собственным ребёнком почти нету, а взаимоотношения с приёмной дочерью с каждым разом. Всё хуже и хуже. Казалось бы – смерть или же наказание её самой в этот момент – освобождение. Освобождения от тех нитей долга в которых она уже не способна разобраться. Клубок не распутать, цель потеряна и всё, что остаётся – делать. Спасать жизни сказали бы многие. Просто чем-то занять руки ответит Рейнснер. Она и не жаловалась. Это ведь просто существование в котором оказалось много лишнего такого же существования. Когда-то она это называла жизнью. Сейчас же остались лишь осколки.

Любовь – иллюзия, разбитая давным давно. Ребёнок далёк от неё, а загубленный материнский инстинкт так и не удалось реализовать на приёмной дочери. Ошибки, их было много. И вот сидя перед, как оказалось, майором, Рейнснер лишь вздохнуло. Ей стало спокойнее и в то же время пакостнее. Очередной кадр. Сигарета достаётся, поджигается. Дым. Делай, что должно и будь...ничего не будет. Он представился, а она нет. Нужно ли? Пускай, лучше, будет.

— Ольга Рейнснер, будем знакомы, — уже более спокойным тоном ответила девушка Руфуса, — Спасибо. Дурная привычка. Так и не избавилась со времён университета, — затяжка, слишком крепкая. Девушка кашляет, грубо. Быстро берёт себя в руки. Вздох. Волосы на лбу. Убирает рукой. Позволяет себе расслабиться. Хотели бы причинить ей зла бы, уже причинили. Впрочем, настоящего зла после бывшего мужа Клода ей едва ли кто причинит. Феору у неё забрали.
— Извините за нервы. Я всегда готова вам помочь, просто, как правило...вы обращались за моей помощью иначе. Нет...не критикую, просто пытаюсь...Пытаюсь донести мысль. Я спокойна. Просто усталость. Тот ещё день, вы знаете, как бывает — затяжка, вздох.

А денёк был тем ещё. Ругань, операции, взгляды, недомолвки, хамство приёмной дочери. И нищенское существование, поскольку деньги Ольга откладывала. Она знала, что Элиз, её приёмная дочь, не сможет поступить на бюджет. И не смотря на всё – заплатит за неё. Стихи...? Ему интересно? Ольга не знает. Впрочем, почему бы и нет? Хуже точно не сделает.
— Не думала, что вам интересно. Я иногда придумываю от нечего делать, — теперь её голос был спокоен. И она прочитала стих. Красиво. Грустный, правдивый, а главное – связан с её жизнь. С каждым словом, а следом и строкой – её жизнь. Её эмоции. Её существование. Её тошнота.

Всё это не значит ничего, а это значит всё
Мёртвое ожило, потом снова померло и дальше.
Всё это не значит ничего! А это значит, есть
Некое одно, но их так много,что не счесть нулем

И мы исчезнем днем как эти тени кучерявых крон
Дай нам свободу, мы строим острог, в нем же и сгниём
Крыша течет, белим потолок
В степи моя дума, быстроногий волк знает, что почём

А я дымлюсь как бесхозный бычок
Может кто заметит тот дымок и поднимет с земли
Невзначай подставит мне плечо и тем снимет с петли
Но жмуриков обводит детвора в их цветные мелки

Страшно поцарапали асфальт здесь седые плевки
Мне не до смеха, мне не до слез
Над всем смеюсь, но смеюсь всерьез
Ничто не теплилось россыпью звезд

Вся эта жизнь — это такой себе анекдот
И пусть в финале не смешно, но я хотя бы жил грешно
Все что скопил – ничто, в главных ролях – никто
Он скинет платье, повесит на стул
Надо ли скорбеть, когда хоронят дурацкий костюм

И в буквах ведь тоже бессмертия нет
Все эти писаки, удальцы заговаривать смерть, где они теперь?
Помнишь я выбила нам сердечко в камне?
Теперь ты сгнил, а оно осталось
Мне в ночи не спалось, все казалось, как только усну
Месяц распадется на куски, до утра стерегу

[nick]Olga Reisner[/nick][icon]https://pp.userapi.com/c850236/v850236760/298c9/PakAqjS4MwA.jpg[/icon][status]Smog and nicotine[/status]

Отредактировано Viktoria Sebkati (2018-09-23 01:16:09)

+1

7

Ни разведка, ни контр-разведка никогда не бывает идеальной. Собрать всю информацию невозможно, даже при самом тотальном контроле. Будь это возможно, в таких работниках, как Руфус – отпала бы нужда. Тем не менее, он здесь, тихонечко вербует на службу Иперской Службе Безопасности Ольгу Рейнснер. Казалось бы, сделка проста, но человеческие мотивы – это лабиринт, где правят бал эмоции. Поэтому в таких задачах, как мотивация личности, нужен человек. В этом деле важно сначала разговорить, а потом слушать. В первом нельзя увлечься, иначе ты можешь поставить себя как лектора, а тебе нужно не выдать информацию, а получить её. Во втором же важно было иногда подогревать интерес к теме, если ты видишь, что собеседник с удовольствием делится своей внутренней сутью, идеей, мыслью. Поэтому ты не просто рассказываешь. Ты щупаешь, а затем «якоришь». Как убедиться, что ты прощупал верно? Когда человек напротив начинает что-то рассказывать. Здесь главное не перепутать. Иногда он может на предложенную тему и говорить, но неохотно, будто испытывая стыд. Из таких ситуаций надо бежать, иначе он подсознательно неприязнь предложенной темы превратит в неприязнь к собеседнику. Хуртклейф быстро понял по интонации и поведению сидевшей перед ним, что если он и добился ухода от одной неприятной темы, то только погружением в другую. Значит, надо будет скакать дальше.
Девушка напротив выдала сведенья, что курила с окончания обучения. Это не значилось в биографии, подобные вещи требуют опознания, слежки, а человек перед майором слишком незначителен для огромной системы Империи. По крайней мере таковым был.
В глазах собеседницы мелькнуло сожаление. Видимо, разговор об окончании университета был признаком всплывших воспоминаний. Но о чем именно она сожалела? Причин желать перемен у неё в биографии было предостаточно. Руфус рискнул бы сейчас покопаться в её прошлом, возможно найти решение её проблемам, но миссия требовала совершенно иного. Он выслушал её творчество. Жизнь штабного офицера была лишена поэзии, поэтому он не сильно оценил магию строк, не до конца прочувствовал всю глубину сожаления о всем, что сгнило, осталось в прошлом или открыло своё истинное, уродливое лицо. Сколь замысловато можно было высказать разочарование. Пускай и не в такой форме, но это чувство было близко Майору. Его рутина всегда была мрачной, но её оправдывала высшая цель. Когда-то давно. Сейчас же остались лишь воспоминания, которым он предавался в одиночестве у себя в кабинете с бокалом очередного кореллианского вина.
В иное время он бы детально, дословно изучил каждую строку, сравнивая с её биографией, пытаясь влезть в каждый атом её «мыслепроизводства». Но сейчас он лишь дал ей спустить пар. Заметив, что с момента окончания произведения прошли долгие пять секунд, Руфус решил прервать молчание, боясь, что позволил себе задуматься, когда это было недопустимо.
– Вы пытались донести мысль, – с лёгкой задумчивой улыбкой произнёс оперативник, сначала уткнувшись взглядом в стол, а затем подняв их на Ольгу, – И у вас это получилось.
Невольно мысль вернулась к стопке флимсипластов. Допрашиваемую удалось увести девушку от страхов за свою жизнь в пучину ностальгии и сожаления о прошлом. Теперь надо было кинуть ей спасательный круг в виде рабочей проблемы, задачки для ума, чтобы она отвлеклась от беспокойных воспоминаний.
– Если позволите, мисс Рейнснер, я наконец отвечу, что Бюро от вас требуется и почему подход слегка изменился.
Рука Майора протянула файлы с информацией поближе к девушке.
– Вы должны объяснить в чем тут была ошибка и какое решение проблемы вы бы предложили. На основе вашего ответа, мы предложим вам особый случай, где требуется ваш уровень профессионализма. Не торопитесь. У нас есть время.
Он сказал это не официально, скорее по-дружески, но не слишком вторгаясь в её внутреннее пространство, будто испытывая лёгкий стыд, на самом деле боясь, что такая резкая смена темы не останется незамеченной и в будущем помешает ему в исполнении своей миссии.
Файл же был богат информацией, с которой можно было бы поработать. Сроки обращения для подобного случая были весьма перспективными. Имена, адреса и прочие данные, указывающие на определенных людей были тщательно замазаны, с целью безопасности. Тем не менее, например, возраст был указан: семьдесят три года. Таблицы с общими анализами были не ахти какими, но приемлемыми, пока в графе биохимического анализа не были обнаружены токсины и онкомаркёры. Затем пошли снимки различных сканирований, где вырисовывалось объемное образование большого для данных областей размера с нечеткими контурами между левым лёгким и сердцем. Данные общего анализа, где уже были признаки дыхательной недостаточности и нарушения в кардиомоторике. Предложенное лечение включало в себя классическое вскрытие грудной клетки и изъятие опухоли. Один хирург, один ассистент и два медицинских дроида. Перечень инструментария для операции не вызывал никаких вопросов: Обеспечили врача всем, что требовалось. Вопросы могли возникнуть в конце. Не было ни графы «исход», ни подробностей послеоперационного ведения пациента: Данных просто не указали.
Майор облокотился на своё кресло, спокойно ожидая ответа сидевшей перед ним. Содержимое файла, как и общую интерпретацию лучших хирургов Бастиона, Руфус знал. И сейчас важно было проэкзаменовать сидящую перед ним мисс Рейнснер, которую Бюро почему-то избрало для ведения подобного случая.

+2


Вы здесь » Star Wars: Frontline » Не актуальное » Knife in right hands


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно